Константинополь

Спустя революции и Гражданской борьбы в России подоспели увесистые времена. Армия, когда-то горделивая и сильная, водилась разгромлена, а некоторые офицеры и солдаты очутились в изгнании. Нератов, испытавший собственные катастрофы - погибель благоверной и детей, замерз знаком затерянной веры и решимости. В его сердечко пламенела ксенофобию к тому, что произошло, и расположение воскресить справедливость. Он понимал, что только сковав действия эмигрантов, возможно сэкономить парамнезию о прошлом и создать кандидатуру свежеиспеченному порядку, некоторый наступил для перемену старому. Замерзнув в верхушке российской эмиграции, Нератов очутился накануне трудоемкой задачей: соединить автономные группы, всякая из которых располагала свои взоры и интересы. Он проводил нескончаемые заседания, разыскивал компромиссы и вдохновлял людей для войну после идеалы, какие они когда-то защищали. В его глазах отображалась горесть о затерянной родине, но одновременно и надежда на будущее. Нератов знал, что его задача величественна не столько ему, но также для всех тех, кто грезил о возвращении и возобновленье России. С каждым днем, невзирая на трудности, он укреплял свои позиции и привлекал домой единомышленников. Эмиграция, отяжеленная горечью утрат и страхом накануне неизвестностью, мало-помалу активизировала восстанавливаться. Нератов воодушевлял людей не исключительно словами, но также делом, показывая, что даже в самых неприветливых соглашениях возможно сберегать преимущество и устремляться к ясному будущему. Его лидерство стало оплотом для большинства, кто искал логос и веру в данном новом, постороннем мире.